?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



В субботу на этой неделе исполняется двадцать лет с того замечательного дня, когда Смоленску было присвоено звание «город-герой». О том, что предшествовало этому знаменательному событию, через что пришлось пройти, чтобы добиться заслуженной городом награды, обозревателю «Рабочего пути» рассказал Иван Ефимович Клименко.

Орден на рваную рубашку не крепят!

- В течение месяца после своего появления в Смоленске я ездил по области, знакомился с тем, как обстоят дела. Оптимизма увиденное не вызывало: буквально все, на что ни посмотри, просто разваливалось. Но главной бедой было то, что партийное руководство считало Смоленщину сельскохозяйственной областью и слышать не хотело о развитии здесь промышленности – по их мнению, в этом случае население окончательно сбежит из деревни в город. Много раз хотел помочь Госплан, были предложения о запуске в Смоленске каких-то промышленных предприятий. Нет, ни в какую! Только со временем я узнал, из-за чего возникло такое странное отношение. После смерти Сталина в Политбюро возникло две точки зрения на развитие страны. Одни члены Политбюро во главе с Хрущевым предлагали развивать целину, вторые доказывали, что первоочередное внимание следует уделять областям центральной России. «Дай в эти области технику, людей, удобрения – и все зацветет!» - говорили они. Но - победил Хрущев, а сторонники второй точки зрения были объявлены «антипартийной группой». И долгое время именно отзвуки этой истории препятствовали всяким разговорам о развитии Смоленской области! Все просто боялись говорить об этом, поскольку это направление считалось «антипартийным».

Тем не менее, Смоленскую область нужно было как-то вытаскивать, ведь она находилась под носом у Москвы, а по всем показателям постоянно занимала последние места! В конце концов, оформились два рычага, которые, как выяснилось впоследствии, меня не подвели: промышленность и лен. Не менее важной мне представлялась и задача ликвидировать очевидную несправедливость, которая выражалась в том, что Смоленску не было присвоено звание «город-герой». Двадцать девять раз Смоленск вставал на пути врага и разрушался! О городе говорили: «ворота Москвы», «Ключ-город», «Страж Государства Российского», но городом-героем он не был. Не надо думать, что этой работой до меня никто не занимался. Смоляне не раз обращались по этому поводу к руководству страны, эти письма были подписаны заслуженными и уважаемыми людьми и, конечно, не остались незамеченными. Уже при мне город был награжден орденом Отечественной войны I степени, и в тех обстоятельствах настаивать на присвоении звания «город-герой» было нельзя: никто не стал бы прикреплять Золотую Звезду к рваной рубашке. Сначала нужно было поднять экономику области и жизненный уровень населения.

Лет десять мы работали день и ночь, вкалывали, засучив рукава. Время пролетело так, что никто и не заметил. А потом начались результаты. Экономический потенциал вырос в пять раз, в шесть раз – освоение капитальных вложений, в пятнадцать раз – производство электроэнергии, в пять раз – строительство жилья. Ежегодно в Смоленской области в эксплуатацию сдавалось 12 тысяч квартир! И распределялись они бесплатно.

У Смоленска были недоброжелатели


- Когда стало возможным говорить о результатах, я стал настойчивей. С Брежневым мы встречались по нескольку раз в год, и каждый раз я старался упомянуть о героической истории Смоленска, о его роли в истории государства. Я был не одинок. Того же в то время добивались секретари Белгородского, Курского, Орловского обкомов партии. И вот однажды – это было в конце 70-х - Брежнев нам сказал: «Конечно, вы правильно ставите вопросы, мы это видим и высоко ценим, но Политбюро приняло решение больше не рассматривать вопрос о присвоении звания «город-герой»». Ну, раз генсек сказал, что никому больше это звание присвоено не будет, зачем стараться, так? Но я свою работу в этом направлении продолжил. Разговаривал на эту тему в Генштабе, в министерствах, со знакомыми и незнакомыми, даже в Союзе писателей – в общем, создавал общественное мнение. Кое-кому эта моя деятельность не нравилась. Однажды звонит какой-то «замзав» и спрашивает: «Иван Ефимович, вы что – никаких проблем в области не видите, кроме как присвоение Смоленску звания «город-герой»?». На такие звонки тоже надо было уметь отвечать. «Нет, - говорю. – Проблем у нас хватает, то-то и то-то я докладывал лично Леониду Ильичу, то-то сделано, такая-то резолюция наложена». Смотришь – вопросов больше нет. Время доказало, что действовал я правильно. Область постепенно развивалась, упреков в наш адрес раздавалось все меньше и меньше.

Важны были даже мелочи. Вот, например, был в Доме Советов буфет. Я распорядился украсить его панно, посвященными героической истории Смоленщины. Бывало, приедет высокий гость, веду его в буфет обедать. Пока кушаем, я ему рассказываю, какой исторический факт где изображен. Очень скоро я узнал, почему у членов Политбюро были сомнения насчет присвоения Смоленску звания «город-герой». Во-первых, первым секретарем Московского горкома КПСС тогда был Виктор Васильевич Гришин, который настаивал, что первым крупным сражением Великой Отечественной войны была Московская битва, а бои на Смоленщине являлись ее составной частью. И поэтому, дескать, достаточно того, что Москва – город-герой, эта звезда одна на всех. Вторая причина крылась в том, что немецким десантникам удалось захватить архив Смоленского обкома партии, который, в конце концов, оказался в США. Говорили так: какой же это город-герой, если архив уберечь не смогли? Я пытался как-то повлиять на такие разговоры, например, обратился за поддержкой к маршалу Еременко, который был в добрых отношениях с Брежневым. В общем, это было долгая и кропотливая работа.

Долгий путь к успеху

- Помог мне первый секретарь Тульского обкома. Он когда-то работал вместе с Брежневым в Днепропетровске и по старой памяти уговорил генсека приехать в Тульскую область. Туле тоже не давали звания «город-герой», но когда Леонид Ильич приехал, люди его обступили и не отпускали, пока он не обещал, что город получит заслуженную награду. Туле звание «город-герой» присвоили, несмотря на то злополучное решение Политбюро! А это значило, что и мне нельзя останавливаться. Однажды, когда я в очередной раз напомнил Брежневу о героической истории Смоленска, он сказал: «Увидел, что Тула брешь пробила? Ладно, пиши письмо!». Это уже очень много значило. Мы сразу написали письмо и направили его генеральному секретарю, который подписывал такие документы первым. Потом мне позвонил помощник Брежнева и сообщил: Леонид Ильич подписал! Вроде бы, нужно было радоваться, но я почему-то чувствовал, что до победы еще далеко. Так и оказалось: время шло, но ничего не происходило. То ли Гришин старался, то ли что-то еще стало препятствием… А потом Брежнев умер. Для меня это, конечно, стало очень сильным ударом – ведь все старания пошли насмарку! Но однажды помощник Черненко подсказал мне, что Константин Устинович выполняет все обещания, которые дал Брежнев. Я воодушевился и постарался как можно быстрее встретиться с Черненко. Вскоре мне довелось докладывать ему о положении в льноводстве. Когда официальная часть завершилась, я сказал: так, мол, и так, Константин Устинович, есть такая проблема. А он тут же и говорит: я помню, что Леонид Ильич хотел, чтобы Смоленску было присвоено звание «город-герой», и буду это мнение поддерживать. И надо же было такому случиться, что вскоре он уехал на юг отдыхать, вернулся оттуда больным и уже не поднялся! У меня все сразу опустилось: просто злой рок какой-то! Но оказалось, что Черненко успел поручить решение этого вопроса Василию Васильевичу Кузнецову, который был первым заместителем председателя Президиума Верховного Совета СССР. И вот свершилось чудо: я получил Указ о присвоении городу звания «город-герой» за подписью Кузнецова!

В книге Ивана Ефимовича Клименко «Думы о былом», которую я просматривал, готовя этот текст, попалась замечательная фраза: «Сама по себе возникла потребность сбросить с города пелену захолустья и придать ему облик современного европейского, каким он и должен быть по своему географическому расположению». Чувствуете? Потребность возникла сама собой. А вот сейчас такие потребности ни у кого не возникают… И город снова становится захолустьем.